Генеалогия Молдовы,Бессарабии,Приднестровья

ВСЕ О БЕССАРАБИИ

СТАРООБРЯДЧЕСТВО В БЕССАРАБИИ

 

Краткая история старообрядцев*Культурные центры старообрядческой Бессарабии*Персоналии*

Архивные материалы и исторические источники о старообрядцах*

______________________________________________________________________________________________________

Архивные материалы и исторические источники о старообрядцах

 

    РЕЛИГИОЗНЫЕ ДИССИДЕНТЫ В БЕССАРАБИИ. СТАРООБРЯДЦЫ.(к историографии проблемы)

    Эта работа по сути своей есть очередное проникновение в прошлое Бессарабии, в её девятнадцатый век. Из всего многообразия социальных явлений этого столетия предметом внимания мы избрали местных религиозных диссидентов, представителей духовного инакомыслия, которых здесь на протяжении века называли по-разному: староверами, липованами, пилипонами, раскольниками. Лишь только в 1905 году, знаменитым царским указом «Об укреплении начал веротерпимости», за ними было закреплено единое название – старообрядцы.
    Конечно же, к религиозным диссидентам следует отнести и сектантов разных модификаций, но в данном случае они выступают как бы самостоятельной темой и в программу наших разысканий мы их включать не стали.
    Несколько слов о правомерности обращения нами к термину «историография». Действительно, спешить с применением его не стоит. Его употребление сопряжено с определенной ответственностью, ибо воспринимается оно как атрибут уже состоявшейся научной проблемы, длительное время находившейся в поле зрения специалистов и, как следствие, располагающей собственной методологией, а также длинным списком первоисточников, публикаций, суждений и выводов. Это признак зрелости проблемы.
    Назвать старообрядчество темой незрелой системно мыслящий историк вряд ли отважится. Три с половиной столетия звучат в российском общественном дискурсе отголоски раскола, тяжелого, трагического несогласия, случившегося между православными иерархами и втянувшего в себя миллионы верующих. За это время родился и окрепнул особый вид деятельности – преследование приверженцев древлего благочестия. Делалось это основательно, властно, в процесс включали людей подготовленных, хорошо оплаченных, ободренных завидными служебными перспективами. Всё это чиновное сообщество оставило по себе память в виде обширной документально-бюрократической продукции: всяческих рапортов, донесений, докладов, циркуляров, мнений, суждений, положений, директив, резолюций и т. д. Цены нет той информации, которая скопилась за царское время в архивах министерства внутренних дел, где действовали специальные по раскольничьим делам комиссии, III-го отделения Канцелярии ЕИВ, с самого своего основания учредившего постоянный контроль за раскольниками, министерства юстиции, известного своими судебными процессами над старообрядцами, сената ну и, конечно же, синода, на котором лежала ответственность за идейно-перевоспитательную работу со всеми, кто выражал какое-либо несогласие с положениями ортодоксального православия.
    Естественно, что это информационное изобилие постоянно привлекало к себе внимание ученых. На этом материале поднялась плеяда известных исследователей, глубоких знатоков проблемы, которые взяли на себя труд посвящать российского читателя в суть процессов, происходивших в противостоянии старой и новой церквей. Среди них академики Е. К. Голубинский и Н. И. Субботин, профессор Московской духовной академии Н. Ф. Каптерев, профессор П. С. Смирнов, журналист В. Кельсиев. Интересно и своеобразно творчество писателя П. И. Мельникова-Печерского, через руки которого прошли сотни государственных и личных документов по старообрядчеству, да и сам он, будучи чиновником по особым поручениям МВД, неоднократно становился очевидцем многих событий.
    Одновременно накапливался информационный массив и в среде старообрядцев; церковные архивы, монастырские библиотеки, официальные и частные собрания – всё это со временем выходило из тени, теряло характер закрытости и приобретало характер доступных свидетельств эпохи.
    Так что, сомневаться в состоятельности нашего обращения в данном случае к термину историография оснований нет. О старообрядцах написаны тысячи книг и создан документальный задел, который позволит писать об этой проблеме ещё не одному поколению историков.
Однако всё выше сказанное имеет в виду, образно говоря, общеимперское пространство. Что и как можно сказать по подобному поводу в применении к Бесарабии XIX века?
    Нам не хотелось бы выдвигать тезис о том, что тема истории бессарабского старообрядчества – явление здесь свежее, ещё только предстоящее, эдакий выдвиженец новой суетливой эпохи, желающей не только жить жизнью новой, но и вспоминать о прошлой жизни как-то по-другому, по-новому.
    Были времена, когда о старообрядчестве в нашем крае и говорили и писали регулярно. Мы имеем в виду век девятнадцатый и семнадцать лет из века двадцатого. О науке говорить вряд ли уместно, но зато бюрократический дискурс тогда бойко накапливал информационный потенциал.
    Староверы на Дунае, появившись здесь задолго до установления стационарной российской государственной власти, вели себя независимо, что приносило местным чиновникам такую же головную боль, что и их коллеги в северной столице и в других губерниях. И здешних наблюдателей от короны раздражало не только и не столько разночтения в единой для тех и других православной идеологии, сколько непокорность поборников старого обряда, доходившая до фанатизма стойкость в своих убеждениях, что в конце-концов стало рассматриваться как нарушение государственной дисциплины со всеми вытекающими отсюда последствиями. Всё это нашло свое отражение в делопроизводстве.
    Нашлись и свои писатели. Столь известных имен и таких подробных исследований, о которых мы говорили выше, здесь не было. Не случилось такого. Видимо, сказался синдром окраины, периферийность Бессарабии, где вообще профессиональные учёные были редкостью, а если и появлялись, то ненадолго, исчезали, не устояв перед притягательной силой столичных и университетских городов. А ведь объект для исследования и последующих размышлений был здесь первостатейный. Бессарабское старообрядчество как раз из-за периферийности и окраинности, близости границ, румынских и австрийских, внушало властям больше подозрительности, чем их братья по вере во внутренних российских губерниях. Здесь было по своему бытовому содержанию другое старообрядчество, с другой историей, для её понимания нужны были уже другие знания.
    Звучных имен, как мы уже заметили выше, не было, но это совсем не значит, что к этой проблеме никто не притрагивался. Список людей, которым этот материал показался и актуальным и близким не велик, о них мы поговорим чуть позже. Здесь же заметим, что не было в этом списке человека, который бы написал большую обобщающую работу, книгу сложную и обстоятельно аналитическую. Видимо, тогда для подобного успеха время ещё не пришло.
    Староверческая проблематика на протяжении всего XX века продолжала жить в режиме ожидания. Людям было некогда этим заниматься. Гремели революции, войны, передвигались границы, переселялись народы, поднимались из руин города и села. Когда, наконец, в Молдавии появилась профессиональная наука, оказалось, что история старообрядческой церкви плотно стоит под грифом «опиум для народа», хотя речь здесь шла не столько о богословских премудростях, сколько об исторической судьбе большой социальной группы, нашедшей себе приют на бессарабской окраине.
    Нынешние времена – другие и по характеру и по содержанию. Обретение Молдовой суверенитета сняло с неё марку чьей-то периферии. Мы теперь не провинция, мы теперь государство. Мы теперь не режимный объект, у нас появилась другая степень разрешенности и позволенности. Наш взгляд, направленный в прошлое, стал внимательнее и серьёзнее. Мы постепенно избавляемся от того, что он появляется по заказу. Получается так, что история здешних религиозных диссидентов стала существенной составной частью истории нашей страны.
    Эта работа родилась из вполне объяснимого желания собственными глазами увидеть и оценить потенциал информационного обеспечения интересующей нас проблемы, которым располагают информационные центры прежде всего нашей страны, Республики Молдова. Имеются в виду местные архивы, библиотеки, церковные собрания и частные коллекции. Обычное, традиционное начало любого исследовательского проекта: знакомство с состоянием проблемы, степенью её изученности и наличием строительного материала для создания собственной, авторской научной продукции. Наиболее продуктивной оказалась наша работа в Национальном архиве Республики Молдова (НАРМ). Другим серьезным источником сведений стали «Кишиневские епархиальные ведомости». Мы поделили всё нами найденное и отобранное на два списка, которые и составили два раздела этой брошюры: «Архивные материалы о старообрядцах, находящихся в Национальном архиве Республики Молдова» и «Старообрядческая тематика на страницах «Кишиневских епархиальных ведомостей».
    В процессе обследования как «Кишиневских епархиальных ведомостей», так архивных фондов НАРМ мы не придерживались какой-либо селективности, не разделяли источники информации на основные и второстепенные, хорошие и посредственные. В представленные в этой работе списки вошло всё, где речь шла о старообрядчестве или о предметах так или иначе связанных с ним.

 

Архивные материалы о старообрядцах, находящиеся в Национальном архиве Республики Молдова

 

Старообрядческая тематика в «Кишиневских епархиальных ведомостях»

 

    Все.
    Или почти все.
    Нам не хотелось бы предлагать читателю своих определений: хорошо это собрание сведений или так себе, посредственно. Это дело исследователей и решать будут они, исходя из задач, которые стоят перед ними. Кто-то, видимо, признает этот материал самодостаточным, а кому-то он покажется крохами, просыпавшимися из большого, наполненного до краев мешка. Мы не ставим своей задачей представить читателю нечто завершенное, основательное и исчерпывающее. Такого не будет наверное еще очень и очень долго. Мы повторяем: цель, которую мы ставили перед собой, состояла в том, чтобы выяснить, чем располагают информационные центры нашей страны. Что касается Национального архива, то здесь материал уникальный. «Кишиневские епархиальные ведомости» - издание не из редких. В ведущих библиотеках Кишинева доступ к ним свободный.
    Здесь можно посетовать на другое, на определенную однобокость найденной нами информации: история старообрядчества в ней рассказана его идеологическими оппонентами – чиновниками, полицейскими и священниками. Голос старообрядцев звучит нечасто, опосредованно, в пересказе.
    Восстанавливать же ретроспективу, ориентируясь только на суровые голоса из губернаторской канцелярии, не услышав при этом, что хочет сказать противоборствующая сторона, может привести к некорректному результату. Добиваться гармонии – это сюжет для другого исследования и , как мы понимаем, в другом месте.
    То, что нам удалось найти в Кишиневе, определенным образом настраивает на работу. Здешнее информационное наследие по старообрядческой тематике, с одной стороны, достаточно объемно, с другой стороны, не достаточно изучено. Приведение его в известность значительно увеличивает сумму наших знаний не только по избранной нами проблематике, но и вообще о всем бессарабском девятнадцатом веке, времени противоречивом, но с несомненными цивилизационными успехами.

Е. Румянцев

______________________________________________________________________________________________________

Географические сведения*Бессарабия в составе России*Бессарабское общественное устройство*Земство в Бессарабии*Бессарабское дворянство*Церковь в Бессарабии*Бессарабские интеллектуалы*Бессарабская пресса*Пушкин в Бессарабии*Старообрядчество в Бессарабии