Генеалогия Молдовы,Бессарабии,Приднестровья

ВСЕ О БЕССАРАБИИ

СТАРООБРЯДЧЕСТВО В БЕССАРАБИИ

 

Краткая история старообрядцев*Культурные центры старообрядческой Бессарабии*Персоналии*

Архивные материалы и исторические источники о старообрядцах*

______________________________________________________________________________________________________

 

Старообрядческий центр на Днестре - село Кунича (генеалогия стaрообрядчества  в Бессарабии)

   

Устная традиция в Куниче связывает возникновение села со временем правления Петра I или Екатерины I, называя первых поселенцев ушедшими с Дона казаками[1], но, вероятно, уже в это время в числе первопоселенцев в Куниче могли оказаться и северные великороссы. Во всяком случае, этнографические и лингвистические исследования приводят к выводам о сохранении в некоторых обрядах, говорах, в типе жилища северорусских черт[2].

Документально подтверждается, что в 1723 г. в древнем, но разоренном турками в конце XVII в. селе, появились старообрядцы. Число их до конца XVIII в. оставалось незначительным: по описи 1772/73 г.— 21 двор, 1803 г.— 51 старообрядец мужского пола[3].

Устойчивый и по темпам, более быстрый, нежели в целом в Бессарабии, рост населения Куничи отмечается с момента присоединения Бессарабии к России вплоть до 1920-х гг.: в это время потомков казаков потеснили в селе переселенцы из западнорусских губерний и Среднего Поволжья, оказав существенное влияние на фольклорную культуру села[4]. В 1903 г. в Куниче проживало уже 2088 чел., принимавших Белокриницкую иерархию (неокружников)[5]. По румынским данным 1923 г., в Куниче вокруг «липованской церкви» в 770 дворах жило уже 4147 чел.[6] Эта численность населения с незначительными колебаниями сохранилась до начала 1970-х гг. Старообрядческая Кунича продолжает активное существование, поглощая в полном объеме все то, что дает современная цивилизация[7]. И причина этого — не в разложении устоев народной культуры (они здесь все еще крепки), а в органичном развитии тех тенденций хозяйственной и общественной жизни, которые закладывались уже первыми русскими переселенцами в Бессарабию.

 

Уникальная находка молдавской грамоты 1805 года в селе Кунича (Dr. Alexandru MAGOLA, Institutul Patrimoniului Cultural al Academiei de Știinte a Moldovei, Chișinău, Republica Moldova)

Ревизия, проведенная правительственными чиновниками в Куниче еще в 1815 г., показала наличие здесь значительных посевов «для промышленности», а также множество скота. Посетивший в 1890 г. Куничу известный историк церкви С. Д. Маргаритов также нашел, что «куничские старообрядцы довольно зажиточны. Имея по 4 дес. на душу, они занимаются понемногу и торговлей»[8]. Умение старообрядцев успешно сочетать земледелие и садоводство с занятием ремеслом и торговлей, неоднократно отмечавшееся путешественниками в про­шлом веке, не утрачено и ныне. Кунича сохраняет в округе славу богатого торгового села.

Стремление к сохранению традиционного старообрядческого уклада, приведшее в Куничу ее первых поселенцев, предопределило их этно-религиозно-культурную обособленность. Центром замкнутого мира старообрядческой Куничи оказывается деревянный храм в честь св. Флора и Лавра, построенный на рубеже XVIII и XIX вв., являющийся не только архитектурной, но и духовной доминантой для населения, хранителем традиционного уклада, религиозных и культурных ценностей. Аналогий такому посвящению храма свв. Флору и Лавру в других старообрядческих приходах нет[9]. В современном издании можно прочитать о Куниче: «Церковь — сакральный символ старообрядческой Куничи… У нее два входа: западный — для женщин, и … северный — для мужчин… Кладбище — на юге (относительно церкви). В других местах оно на севере (как напоминание о северной прародине староверов).

 

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

 

Церковь расположена между двух речушек, на возвышении. В прежние времена лес подходил прямо к окраине Куничи, теперь его почти не осталось. Хотя и сегодня можно увидеть на въезде в село остатки древних дубовых, грабовых и завезенных липовых посадок»[10].

А вот какой рассказ о храме и об основании села был записан в археографической экспедиции в 1986 г. Е.М. Сморгуновой:

«Бесарабия тогда как-то была отдельно. Воевода там был Матвей Бесараб, молдавский. Вот и называли Бесарабия.

На, Днестре граница была, наши за границу ушли. Советское [sic!] правительство-то было против турок, слабое. Турки сильные очень. Вот как Гитлер были тогда турки. Старообрядцы им нравились, они всё справедливо делали. Документы им сделали. Румыны потом забрали документы.

Сорока был у нас уезд, Сорокского уезда. Церковь здесь построили, церковь вся з дуба.

Церковь наша зарегистрирована с 1805 года. Получили гра­моту на право служения. - Нет, мне дед рассказывал, что сразу по-русски стали служить. По славянским книгам служат. Колокол у нас большой, вот там на колокольне, наверху, посмотреть можно. Колокол отлит был при Александре, знаешь, царь был Александр, не первый, и не второй, а потом Александр. Колокол в 1887 году отлит. Весом 49 пудов и 33 фунта.

Так  на нем написано так точно. Посмотреть можно. А потом Бесарабия стала под Россией. С 1812 года. Был архиепископ наш, убегал он от правительства. Лысов Аркадий, архиепископ. Наш архиепископ. Он к одной купчихе в Москву поехал. И умер там. На Рогожском кладбище, в Москве, там архиерейское кладбище. И там написано - Лысов Аркадий, село Кунича, на кресте написано. И ещё на кресте - Флора и Лавра, написано, церковь Хлора и Лавра, и виноград.

- А почему церковь Ваша Флора и Лавра? Рассказывали Вам?

Да, это есть такой рассказ. Был сильным лошадиный падеж. И молились все, чтоб не было падежа. А эти были з Дона, Донцовы, фамилия такая. Один земнодальныи человек приехал, завел скота много. Земля удобренная была и скота завел, кормил, поил, а потом в Россию гнал и продавал. Была поёнка в одном месте. У этого человека сын был Флор, и он ушел, коней повел, и его не стало, день не было, два, полгода прошло. Звирь его съел. И нашли - только рука и перстень. Ну, узнали, что он. И построил он церковь, Флорка был у него сын, он так и назвал. Святые были Флор и Лавр. Вот и церковь такая. Икона в церкви у нас, икона Флора и Лавра, Хлора и Лавра. Престол у нас I7 августа, по-старому. Владыка приедет…»[11].

 

Церковная община храма свв. Флора и Лавра обыкновенно избирала из своей среды и будущего настоятеля храма. Приход церкви в Куниче состоит только из местных жителей, чужие приезжают в этот храм редко. Проживают куничане компактно, далеко от всех прочих старообрядческих поселений. В другой части села (она имеет и другое название – Пояны) живут украинцы и молдоване, которые имеют и свою церковь. Разделение села на «кацапскую» и «хохляцкую» стороны, безусловно, сказывается на традициях жизни общины. Едиными являются сельсовет, клуб, школа, единым был и колхоз имени XX партсъезда (его материалы см. № 2336, 2337). Естественно, были и смешанные браки, хотя и редко[12], причем, как правило, представитель «хохляцкой» части перед венчанием принимал старообрядчество.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

 

В церковь в Куниче ходило и ходит абсолютное большинство русских жителей села. Церковь всегда была наполнена верующими разных возрастов: от детей до глубоких стариков. Кроме храма, с конца 90-х годов ХХ в. стал возрождаться и старообрядческий женский монастырь.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

В Куниче не прекратилась и традиция иконописного искусства.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

Мастера, самоучки постоянно писали иконы прихожанам, местные иконы украшают и храм св. Флора и Лавра.

 

Продолжается эта традиция и сейчас[13].

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

Причем еще в начале 1990-х гг. иконописец в Куниче пользовался списком Иконописного подлинника XVIII в.

В жизни Куничи до настоящего времени сохранился и редкий для старообрядческих приходов обычай «брать праздник в дом». В каждом доме принято особо отмечать один из праздников года. Он может двунадесятым, великим, или посвященным памяти какого-то святого. Таким образом, праздники года оказываются как бы «распределенными» по домам: одни особо отмечают праздник св. пророка Илии, другие - праздник Введения и т. д.  Почему семья особо чтит тот или иной праздник - никто вразумительно ответить не мог. Обычно говорят, что так заведено было их родителями, а те приняли эту традицию от своих предков. Но традиция «брать празник в дом» может иметь и очень короткую историю. Так ныне здравствующий житель Куничи Виссарион Афанасьевич Макаров рассказывал: «Когда я построил дом, надо было его освятить. Освящение дома произошло в день памяти Св. Василия Великого. С тех пор этот день стал у меня чтимым праздником». В день, когда семья отмечает свой праздник, в церковь приносят муку, масло, вино. Покупается много свечей,  чтобы они горели у каждой иконы на вечернем богослужении и на литургии. В церковь приносят и деньги, оплачивая труды священника, диакона, певчих. После литургии устраивается праздничный стол в доме. На него также приглашаются священнослужители, клирошане, родные и близкие, односельчане.

Кунича — одно из самых книжных старообрядческих поселений Бессарабии. Поиск и приобретение книг, как в Приднестровье, так и за его пределами, начали уже первые поселенцы-староверы. Из семи древнейших (XVI—XVII вв.) рукописей, найденных в Куниче, четыре восходят к образцам славяно-молдавской книжности или имеют юж­но-русские и молдавские записи XVII в. В дальнейшем книжные контакты куничан расширились, охватив, судя по записям, Кишинев и Москву, Вилково и Хотин, Орехово-Зуево, Елисаветград. Книга в селе ценится, нередко ее стоимость, время и место приобретения фик­сируются в записях. Самая ранняя владельческая запись священника Димитрия Михайлова была сделана в Куниче в 1830 г. Со второй половины XIX в. записей становится больше, много книг помечено 1883 г., когда составлялась опись библиотеки церкви св. Флора и Лавра[14].

Кунича сумела сохранить свои книжные богатства: село не переживало периодов массового уничтожения религиозной литерату­ры, а при закрытии в 1958 г. старообрядческого женского Казанского монастыря основная часть книг была спасена в приходском храме[15].

Но при обширности кириллического книжного собрания Куничи его характерной особенностью, как и в других приходах Бессарабии, является абсолютное преобладание ли­тургических памятников. Многолетние исследования показывают, что полемические сборники и церковно-учительные сочинения, за исключением сборника Златоуст, и в церкви, и в домашнем обиходе встречаются крайне редко и  ценятся мало. Равнодушие куничан к полемическим сочинениям можно объяснить рядом причин: за дальностью село обходили миссионеры-полемисты, организаторы диспутов и прений[16], мало затронули Куничу и яростные споры внутри старообрядчества о принятии Белокриницкой иерархии или «Окружного послания», наконец, в Куниче всегда был очень высок авторитет священника, на коего привыкли полагаться во всех религиозных вопросах.

Не только религиозная полемика, но и душеполезное чтение редко занимают куничан. Пытливый книгочей большинством односельчан считается человеком «странным», его авторитет несравненно ниже авторитета радетелей об экономическом благополучии общины и благолепии храма. Вероятно, поэтому мало запомнился здесь крупнейший старообрядческий писатель XX в. епископ Иннокентий (Иван Усов, 1870-1942), который в 1930-х гг. подолгу живал в Куниче, да и трудов его в селе мы не нашли.

Трагична судьба наследия замечательного «летописца» Куничи собравшего за свою жизнь библиотеку светских и духовных изданий превышавшую, видимо, 500 томов, Константина Иустиновича Донцова (1893—1952).  Он был едва ли оценен по достоинству своими современниками, а его потомки забросили библиотеку и обрекли на почти полное уничтожение. То, что удалось собрать от этой некогда весьма примечательной коллекции, позволяет сделать некоторое отступление и через записи Донцова глубже осмыслить жизнь старообрядческой Куничи XX в.

 Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

Родители дали Косте Донцову необычное для старообрядческого села образование – не домашнее, а «школьное»: сначала в двухклассном городском училище в Гайсине, затем в соседних «хохляцких» Поянах.

В первую мировую войну К.И.Донцов оказался на Кавказском фронте, и, как он сам пишет, "был демобилизован из 12-го Белгородского уланского полка в 1917 г. 17 декабря во время Великой русской революции".

После возвращения в Куничу, в это время вошедшую в Румынское королевство, жизнь К.И. Донцова пошла так, как это было заведено «от Века»: он женился, обзавелся хозяйством, до­мом, в семье росло пятеро детей. Обращаясь к его кратким домашним записям 1920-х – 1930-х гг. (МГУ № 2311/11), попытаемся представить это средней руки хозяйство бессарабского старообрядца. Донцов писал: «Я бракосочетался в 1921 году 4-го ноября в четверг. Свадьба происходила в большую грязь».

«Дом куплен у брата Иродиона в 1924 году по прошествии Рождественских праздников». «Я перешел на жительство в собственный дом 22-го ноября 1925 года в субботу».

«Я насадил свой садок в 1928 году. От тещи получил в наследство две фирты земли за капустником в 1933 году весной».

Хозяйство Донцовых существовало за счет обработки пахотной земли, огорода, баштана и виноградника. Но земли не хватало, устойчивого запаса на случай неурожая создавать, видимо, не удавалось. К.И. Донцов вынужден был широко пользоваться займами в местном кооперативе, банке, а также у еврейских лавочников под векселя. Затраты, связанные с обустройством дома, выпавшие на год неурожая, едва не подорвали основы хозяйства и вызвали в дневнике К.И. Донцова появление записи: «Краткое описание 1925 г. передаю на память грядущему поколению. Год – неурожая, год бездождия, год голода, год несчастных долгов, ужасов и несчастий. Переживший 1925-й год был настоящим страдальцем…».

Дом К.И. Донцова стоит и поныне. Это типичная для старой Куничи трехкамерная саманная хата с галерейкой-навесом близкая по типу южнорусским и украинским постройкам[17].

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

Купленный у брата дом, как видно из записей в расчетной книжке К.И. Донцова, потребовал серьезных переделок, вплоть до сооружения печи (грубки, плиты и камина) и навеса, кузнецами окованного железом.

Записи Донцова о постройке дома - исторический источник, позволяющий судить о степени сохранности в Куниче 1920-х гг. общинных традиций. Судя по этим записям, кратковременные работы при строительстве ("первая и вторая смазка глиною") совершались "толокою" (т.е. на помочах); они традиционно завер­шались совместной трапезой, для которой хозяин в лавке запасался водкой и сельдями, а прочее, видимо, доставал из до­машних запасов. Однако и в этом случае, как и при проведе­нии каменных, печных и иных долговременных работ, строители получали и денежную оплату, и "харчи".

Земельных общинных переделов в селе не производилось, вероятно, уже в XIX в., что предопределило значительную хозяйственную самостоятельность как К.И. Донцова, так и других куничан, хотя общественные выпасы в Куниче до настоящего времени называют "толокою".

Очевидно, что к 1920-м - 1930-м годам благодаря участию в подрядах, мобилизации в армию, торговой деятельности, требовавших далеких отлучек из села, контактов с иноверными, а также лояльности к властям, большинство обычных для старообрядцев бытовых и поведенческих запретов не исполнялось ни К.И. Донцовым, ни его соседями. Между тем, "открытость" внешним изменениям всегда распространялась в Куниче лишь на строго определенные сферы деятельности. Религиозный уклад старообрядческого села оставался незыблемым, а хозяйственная, домашняя жизнь строго регламентировалась христианскими ка­лендарными праздниками и обычаями.

Как и для всякой куничанской семьи, церковь свв. Флора и Лавра была центром и духовной, и общественной жизни для семьи Донцовых. В 1930-е гг. К.И.Донцов вошел в церковный совет храма. Благодаря его записям мы многое узнаем о церковной жизни села этого времени: о выборах и поставлении священника, визитах в село архиереев и проповедников, о закладке монастырских построек для нового храма, о ремонте и ограблениях церкви. "Грядущие поко­ления", по замыслу К.И. Донцова, должны были "сохранять в памяти" эти "знаменательные" для сельского мира события.

Отрывки "летописи" церковной жизни села Куничи конца 1920-х - 1930-х гг. пера К.И. Донцова, дающие представление об укладе религиозной жизни и об отношении их автора и всей сельской "общественности" к храму, позволим себе привести ниже в хро­нологическом порядке[18]:

"Рукоположение Исидора Ивановича Лепилова в сан священника. Был рукоположен преосвященным епископом Иннокентием Кишиневским [Усовым – Е.С., А.Г.], а(?) бывшим Нижегородским, бежавшим из Советской России в 1920-м году в Румынию. Рукоположение со­вершил в 1929 году 7 января" (№3211/10. Л. 2 об.).

"Великое событие. В 1930 году 31-го января на память свя­тых мученик безсеребреник Кира и Иоанна в пятницу совершилось высокоторжественное молебствие... в честь будущаго построения новаго храма с освящением Честнаго Креста Господня и во­дружением на том же месте. Молебен совершали: протоиерей Карп, священноиерей Антоний и священноиерей Исидор при  великом стечении множества народа несмотря на пронизывающи северный ветер. Была самая трогательная минута, когда стал медленно в гору подыматься Честный крест Господень множеством народа при пении Божественных гимнов. Невольно наворачивались на глаза слезы. Да останется на память в душе каждой верующаго христианина на вечное воспоминание" (№2311/11. Л 1-а об.)13.

"Знаменательное событие. В день 1-го мая 1930 года на Преображение Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа посетил село Кунича высокопреосвященнейший г-н митрополит Белокриницкий Пафнутий и совершил соборную литургию в храме святых мученик Флора и Лавра при великом стечении молящихся христиан. После литургии совершили крестный ход, так именуемую, в пустыню, еще при высоком торжестве освятил колодязь. Торжество сие для православных христиан веси Куничи весьма знаменательно. И да не изгладится из памяти каждого верующаго христианина, но да останется на вечное и присное воспоминание. Аминь» (2311/9. Л. 4).

"О ремонте нашего храма св. мученик Флора и Лавра. Был отремонтирован, т.е. перекрыт цинком в 1930-м году. А настилка пола дубов [так! - Е.С.] произошла в 1933 году. Ремонт происхо­дил при церковном старосте Гавриле Каунове..." [перечисляется церковный совет, в том числе, и К.И. Донцов] (№ 2311/11. Л. 14).

"На память. Нас жителей с. Кунича соизволил посетить высокий старообрядческий проповедник и страж церкви Христовой Федор Евфимович Мельников , а также еще в том числе с ним был и одесский бывший протоиерей Стефан в 1931 г. 18 августа на храм свв. мученик Флора и Лавра. Своим посещением оставили глубокое впечатление в народе" (№2311/10. Л. 10).

"О похищении злоумышленниками денег из церковной кассы". В 1935-м году с 9 по 10 января (под среду) вновь повторилось похищение из церковной кассы денег около двух тысяч лей и на девятьсот лей готовых свечей. Злоумышленники на этот раз избрали новый способ проникнуть в храм, доселе даже не только не виданный, но даже не слыханный. И первый пролом, совершившийся 6-го декабря 1934 г., остался еще в тайне (не разгадан)» (№ 2311/11. Л. 16).

"Великое событие". Во вторник 13 апреля 1938 года на 3-й день Светлаго Христова Воскресения совершилась закладка новостроящейся церкви во имя Сошествия Св. Духа. Закладку храма совершил местный запрещенный священник о. Антоний Привалов. Закладка совершена была в очень натянутых настроениях общественников, ибо образовалось два течения из местных жителей с. Кунича: одно течение придерживается легальной стороны, другое - абсурдной стороны (чем закончится эта многолетняя вражда одному Богу известно).

[Ниже по-славянски подписано уже в несколько ином тоне - Е.С.] Освятися олтарь Господа Бога и Спаса нашего Исуса Хри­ста и водружен бысть крест сей в церкви во имя Сошествия св-Духа в 1938-м году 13 апреля во вторник Светлаго Христова Воскресения при державном короле Карле Фердинандовиче Гогенцолерне и при преосвященном епископе Кишиневском Ин­нокентии и при митрополите Белокриницком Пафнутии, а также при местном священнике о. Исидоре Лепилове» (№ 2311/10. Л.17).

"Епископ Арсений Измаильский посетил мимоходом наш Куничинский приход при объезде епархии в 1943 году 26 июня по поводу предбудущего собрания в городе Яссах относительно старого календаря, удастся ли отстоять или нет - одному Богу известно... [Позже приписано - Е.С.] Календарь старого стиля отстоять не удалось, тако изволит Бог".

С середины 1940-х гг. для большинства населения Куничи церковные проблемы отошли на второй план. В начале 1944 г. к селу приблизилась линия фронта, и в это время К.И. Донцов оставляет "заметку для памяти": "В 1944 году 10, 11 января нов. ст. произошла мобилизация крестьянским лошадям от населения в разного рода части войск..., что для населения легло тяжелым бременем в утрате в хозяйственной части, почти что не­заменимая ничем... Время ужасно сейчас тревожное, смутное" ( № 2311/11. Л. в).

Красная Армия вошла в Куничу в августе 1944 г. В селе создается сельский совет, при котором К.И.Донцов исполнял секретарские обязанности, а затем стал землемером.

Наиболее сильным потрясением устоев села стала коллективизация, прошедшая в Куниче в первые послевоенные годы. Сколь значительно за несколько лет вынуждены были куничане поменять свои хозяйственные привычки и политические ориентиры можно судить по записям К.И. Донцова.

В 1942 г. при румынских властях, выписывая из дореволюционного календаря "Пророчество о социализме", Донцов прибавлял: "Действительно, этот строй социализма осуществился в несчастной России в 1918 г., и Россия, шестая часть земного шара, действительно, превратилась в каторжную тюрьму, где все человеческие права были попраны, религия почти совершенно уничтожена, лучшие сыны и строители России уничтожены. Мно­гомиллионный русский народ, загнанный, обнищалый, истощенный непосильным трудом и голодом; деревни превратились в развалины и народ русский одичал... Вот вкратце плоды проклятого социализма..." (№ 2311/7).

В 1948 г. появилась пространная запись-новелла: "Заношу в строки на неприятное воспоминание и память. Имея от рождения 55 лет, в каковых я проживал в своей жизни очень горестно и трудно в материальном положении, но все-таки переживал легче и менее печальней, чем я пережил для меня роковой 1948 год... Поверя разным наветчикам и клеветникам, вероятно, ради какой-то зависти, не иначе, ибо я за собой не чувствую никакой вины, поставили меня в кулацкие хозяйства... Но наконец, от 6-го января 1949 г. письменно и неожиданно министерство г.  Кишинева известило великую радость на посрамление моим врагам об исключении из кулацких хозяйств, за что приношу Правительству и добрым людям Великую и Великую благодарность.." (№ 2311/10. Л. 19, 21 об.).

Следующая запись - сухая и краткая - завершает эпопею:

"В 1949 г. 23 июля я по инициативе группы из района, возглавляемой вторым секретарем ЦКБ Чичкиным, втянут был в колхоз им. Маленкова. Отсюда и пошла моя новая жизнь" (Запись на кн.: Лавров А.И. Столичные тайны. СПб., 1896. Хранится в семье С.К. Донцова).

Последние годы жизни К.И.Донцов приводил в порядок свою библиотеку, делал на книгах и брошюрах, им же переплетенных и подклеенных, надписи "грядущему поколению", много читал.

В селе Донцов прослыл за оригинала и, безусловно, был таковым. Все свободное от крестьянского труда время он использовал, дабы с равным усердием изучать творения Иоанна Злато­уста и «жизнь звездных миров», историю старообрядчества и «закономерности явлений». Сколько можно судить по описанным нами остаткам библиотеки, книги К.И.Донцов собирал всю свою сознательную жизнь, приобретая их в дальних и ближних поездках, у букинистов и в торговых рядах, получая в подарок. В большинстве случаев он оставлял памятную запись о месте и времени приобретения книги, например: "Куплено в 1939 г. в с. Киштельница на баштане. Очень полезная книга для ведения домашнего хозяйства" (на кн.: Ветеринарный фельдшер. М., 1905); "Куплена в Кишиневе в 1946 г. на рынке в память выборов в Верховный Совет СССР" (на кн.: Л.Н.Толстой. Полное собрание сочинений. Т. 1. М., Сытин, 1913); "Подарок 1947 г. из монастыря в Кошелевке от Дубровиной Надежды Федоровны в мае месяце в память моей производимой работы в Добружском лесхозе. Вечная тебе память, добрая старушка мать..." (запись повторяется на 25 из 150 опи­санных книг библиотеки); "Куплено в 1936 г. в Сороках на па­мять жаркого лета" (на кн.: Н.С.Лесков. Святочные рассказы. СПб., 1886).

Состав библиотеки К.И. Донцова вовсе не традиционен для старообрядческих книжных собраний. Кириллические старообрядческие книги и рукописи составляют в ней малую часть, есть старообрядческая периодика (журналы "Церковь" за 1908-1915 гг., "Златоструй" за 1912 г.), некоторые синодальные издания Евангелия, житий, поучений и толкований, разрозненные тома сочинений Иоанна Златоуста.

Преобладающая часть сохранившихся книг библиотеки Донцова - книги научно-популярные, исторические, практические, учебные (приблизительно, треть собрания) и беллетристика от русской и зарубежной классики до дешевых мелодрам и уголов­ных романов (более половины собрания).

Увлечение К.И. Донцова беллетристикой, однако, не деформировало в его сознании традиционной иерархии ценностей. Во главе этой иерархии оставались памятники религиозной, церковно-учительной литературы. Чаще всего он обращался к трудам св. Иоанна Златоуста, по его определению, "величайшего из церковных писателей и труженика"; делал пространные выписки "о достоинстве брака" и "о похоти", "о времени спасения" и "о нашей жизни в этом мире", о "неотчаявании грешника" и "о вечных будущих муках"... (№2311/10, 11). На первом томе Тво­рений Иоанна Златоуста (СПб., 1895) К.И. Донцов оставил следу­ющую запись: "Прошу всех и каждого почаще заглядывать в со­кровищницу св.3латоуста, где обрящеши много драгоценного би­сера".

В библиотеку Донцова попадали и редкие для этих мест церковно-учительные   рукописи:   Анонимная   беспоповская компилляция о вере, церкви и ересях конца XVIII - начала XIX в. и Сборник святоотеческих правил и поучений второй половины XVIII в. Последний сборник он отреставрировал незадолго до своей смерти и, перечитав его статьи, завещал потомкам:

"Оставляю на память, где обрящеши много полезнаго относительно будущаго времени и других правил св. отец. Книга эта... ужасно была потрепана и разбита, что не было никакой возможности привести ее в порядок, тем что листы не были занумерованы по порядку... Да простит охочий чтец этот безпорядок в листах, ибо не моя вина, а вина тех, кто писал и читал, да не умел уберечь драгоценного бисера, как слова Божия... Всякая книга -драгоценность и ее надо уметь беречь и с великою относиться к ней с любовью, а наипаче в св. Писании. А обладатели этой книги были, вероятно, ветренаго характера, и вот довели до какой небрежности... 24 марта 1952 г.".

В библиотеке К.И. Донцова заметное место занимает обще­ственно-политическая и историческая литература. Однажды он сделал на сборнике брошюр по политэкономии надпись: "Интересно разобраться в политических вопросах", - интерес к политике и экономике он сохранял всю свою жизнь. В его руки попадала и оставалась в его библиотеке литература различных партий и течений, более других - марксистская и эсеровская. К.И. Донцов проштудировал "Экономические очерки" А.Н. Баха, близкий к народничеству журнал "Дело" (1876 г.), либерально-демократический журнал "Мир Божий" (1906 г.), биографии Бисмарка и Лассаля, Петра Великого, равно как и (в изложении К. Биркина!) биографии временщиков и фавориток всех времен. На переплетных листах и полях его книг сохранились пометы и краткие записи об идее всеобщего избирательного права, справед­ливом решении "крестьянского вопроса", роли крестьянства в ре­волюции 1905 г., о переселенческой политике П.А. Столыпина, о национальном вопросе (прежде всего еврейском!), о том, "кто основной производитель в экономике", многое другое. При смене политических ориентиров и жизненных устоев К.И. Донцов искал опоры в своих книгах и   брошюрах. Так, по прочтении "Экономических очерков" Баха (Одесса, 1917) он записал: "Вот к чему должен привести социалистический строй, поэтому не должно его бояться. Долой капиталистический строй!".

Интерес Донцова-крестьянина к вопросам социальной жизни и ее переустройству дополнялся пристрастным вниманием к проблемам истории старообрядчества. В 1946 г. "в г. Кишиневе... на площади" К.И. Донцов приобрел за 15 рублей "Очерки по истории русской культуры" П.Н. Милюкова (Ч.2. СПб., 1905) и внимательнее всего, судя по пометам, изучил разделы, посвященные расколу, записав: «Книга очень полезная для чтения как историческая, особенно для круга старообрядческого». Он сохранял в своей библиотеке также «очень интересную исто­рическую книгу о российском императоре Петре Великом» (Мавродин В.В. Петр Первый. Л., 1948), "Краткие очерки рус­ской истории" Д.И. Иловайского (М., 1874), дореволюционные гимназические учебники по всеобщей истории, юбилейные изда­ния к 100-летию присоединения Бессарабии к России и к 300-ле­тию дома Романовых. Осмысление исторического опыта старооб­рядцев и размышления над отечественной историей не воспитали в Донцове монархических пристрастий или иллюзий. В начале 1930-х гг., равно горько переживая «иго румынского владычества в Бессарабии»   и советский строй в России, под фотографией из румынской газеты он писал: "Бывший русский император и Гришка Распутин, которые погубили Россию" (№2311/10. Л. 3).

Удивительным свойством натуры К.И. Донцова было неистребимое ни бедами, ни социальными потрясениями любопытство, сопровождавшееся (особенно при чтении естественнонаучных сочинений) еще и желанием «практически исследовать» су­щее22.

Вероятно, в конце 20-х гг. в руки К.И. Донцова впервые попал "Брюсов календарь" с астрологическими выкладками и предсказаниями. В 1941-42 гг. Донцов сделал из этого календаря обширные выписки (№2311/4). Брюсовы предсказания столь заинтересовали Донцова, что поиск закономерностей и связей природных явлений с явлениями политической жизни и, особенно, с урожайностью стал одним из главных увлечений его жизни. Записи о снегопадах и грозах, землетрясениях и паводках, дополнявшиеся сведениями о последующих событиях в мире и о собранных урожаях хлебов, кукурузы, плодов заполнили тетради Донцова, появлялись на переплетных листах его книг, оборотах документов: «Я решил записать на память, чтобы возможно было отсюда наблюдать за явлениями в природе и ходом совершающихся и являющихся атмосферных явлений, откуда должно и произойти урожайность этого лета» (№ 2311/10. Л. 24 об.).

Погодные записи К.И. Донцова 1929-1952 гг. - ценный источник не только для историков и бытописателей Куничи, но и для метеорологов, специалистов иных областей. Сам К.И. Донцов не сомневался в нужности затеянного им труда, неустанно дополняя тетради вплоть до дня своей скоропостижной кончины.

В описании природных явлений он добился яркости и непо­средственности изложения, а некоторая возвышенность стиля объясняется глубокой верой старообрядца-книжника в Боже­ственность природных предзнаменований.

Вот лишь некоторые отрывки из "Погодных записей" К.И. Донцова:

"Важное примечание в 1931 году. В 9 часов вечера с четверга под пятницу 21 марта 1931 г. происходило лунное затме­ние, продолжавшееся приблизительно около 3-х часов. Луна имела вид красноватый, попеременно переходила в совершенную темноту. На луне существовало как будто бы какое-то красное покрывало, быстро волнующееся и переходящее вновь к темноте. Некоторое время всю землю покрывала полнейшая тьма, и это наводило невольно удручающее впечатление".

"Знаменательное событие. В 1940 году 28 октября ст.ст., 10-го нов. ст. в 4 часа по полудни в воскресенье произошло очень большой силы землетрясение, такого колебания земли наши бессарабцы из проживающих на этой территории никто не помнит.

Колебания земли продолжались несколько минут. Сначала получился глухой подземный гул, после того начала колебаться почва, так что на ногах с трудом было возможно удержаться. Все предметы пришли в движение. Здания начали потрескивать, грозя ежесекундно рухнуть. Народ и животные домашние, при­шло все в смятение, несмотря на еще очень так ранний час. Всех объял страх, ужас, смятение и трепет. Я, пишущий эти строки, был в это время в Божием храме на всенощном бдении. И ужасно было переживать эти тривожныя минуты. Страшно  было смотреть, как народ в страхе бросился со всех ног из храма вон. Но священник, я и еще несколько человек мужественно остались в храме, ожидая конца трясения почвы. Предметы и образа начали падать на пол. В нас, слава Богу, обошлось благополучно, но в городах Оргееве и Кишиневе очень много разрушилось, потрескались стены, дымовые трубы буквально все попадали. Некоторые улицы совершенно завалены  развалинами: О! Ужас! Господи помилуй и заступи нас грешных раб своих. Но да будет на то Твоя святая воля. Аминь!

Записано в день 28 октября 1940 года. Костя Донцов.

[Позднее приписано]. Это землетресение предзнаменовало миру ужасную нескончаемую кровопролитнейшую войну, которой невидно конца. Вот уже продолжается 3-ий год, только с Россией, а с другими государствами..." (№2311/11. Л. в).

 "Решил также занести в запись на память необыкновенное явление в природе. 8 февраля 1949 г. в пятницу в 4 часа по полудни в сгущенных тучах, взгромоздившихся на северо-востоке, неожиданно появилась молния, и с протяжным гулом глуховато прогремел гром. День стоял в это время погожий и теплый. Остается для примечания, кто будет жив на будущее время. Как Бог покажет лето в урожайности 1949 года?.. и остальное в жизни... [Позднее приписано:] Лето оказалось необычайно дождливым. Дожди после засушливой весны первые прошли 20 мая и до сегодняшнего дня не перестают. Озимая пшеница почти погибла и погнила в снопах. Картофель погнила в кустах в поле, и друге культуры также плохо. Еще неизвестно, что получится с кукурузой и подсолнухом. Вообще дожди идут необычайные и проливные. День 31 июля, воскресенье.

[Более поздняя запись:] Несмотря на то, что лето было дождливое, а весна засушливая, конец года показал очинь хороший урожай, и мы были обезпечены в полном смысле в материальном отношении. На что благодаря Всевышняго Бога и Творца. Аминь." (№ 2311/10. Л. 20).

Последние "погодные" записи датируются июлем 1952 г. Вскоре К.И. Донцова не стало.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

К.И. Донцов был почти нашим современником. Он прожил свою крестьянскую жизнь, не выделяясь ни особой удачливостью, ни богатством. Старообрядец К.И. Донцов, как и многие другие коренные жители Куничи, был хорошим прихожанином, но в истории старообрядчества он не вписал заметной страницы, как и не создал законченных литературных и религиозно-учительных сочинений. К.И. Донцов страстно собирал книги по разным отраслям знаний и зачитывался беллетристикой, что казалось странным его окружению, однако оригиналы-книгочеи появлялись в традиционных крестьянских общинах и в прежние времена. Замечательным было то, что десятилетиями Донцов вел записи, в которых делился своими мыслями, чувствами, заботами, а также то, что эти записи дошли до нас. Последнее обстоятель­ство и предоставило нам редкую возможность увидеть в замкнутом мире старообрядческого села то, что не всегда открывается постороннему взгляду.

 

Но вернемся к современному состоянию Куничи.

Благолепие церковных праздников, яркость постоянно подновляемого храма, сильный церковный хор законно вызывают гордость куничан, считающих свой приход самым крепким в стране. И дейст­вительно, высокая традиция знаменного пения и искусство колокольного звона — неотъемлемые элементы культуры села. Все это едва ли было бы возможно без выдающейся роли священника – настоятеля куничанского старообрядческого храма.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

 Наверное, не будет большой ошибкой сказать, что главным человеком в селе даже в советское время всегда был не председатель сельсовета и не председатель колхоза, а священник. В советские годы местная администрация, прежде чем принять многие решения, обращалась к настоятелю церкви св. Флора и Лавра за советом. Было ясно — люди не будут ничего выполнять без его благословения. Для советского времени это был случай, выходящий из ряда вон.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

 

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

 

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

После благословения священника гостеприимные прихожане, вежливые и приветливые, принимали московские экспедиции без напряжения, с пониманием относились к целям и задачам исследователей. Из Куничи в Бессарабское собрание МГУ было подарено более всего книг и рукописей[19]. Доброжелательное отношение встречали в 1989 г. и фотографы, делавшие первую серию фотографий в старообрядческом приходе на Пасху[20]. В 1991 году на Троицу запись пения на Литургии производилась Н.Г.Денисовым около свечного ящика. Все это видели, поэтому тихо передавали деньги на свечи, чтобы не создавать шума. Некоторые пожилые люди, пожелавшие встать рядом с ящиком, сразу получали отпор со стороны других: «Ну, куда ты лезешь. Не видишь, человек работает!».

Последние сорок лет возглавляет куничинский старообрядческий приход отец Иоанн (Иван Иосифович) Андроников, которого часто называют «заслуженный протоиерей»[21]. Он родился  в Куниче 1919 году, воспитывался в своей общине. Начинал с простого прихожанина, затем был  звонарем, руководителем хора, уставщиком, наконец, в 1966 году стал священником. Молодой юноша фактически был свидетелем того, как приходы Молдавии перешли в подчинение Московского Рогожского центра, и, как менялась их богослужебная жизнь. Вот как он рассказывал о себе сам: «Родился я здесь. В армии служил в Румынии. В 1940 году русские пришли, потом опять отступили. А я должен был в армию идти в Россию. А когда они отступили, румыны зашли и сразу нас: «Ага, вот подошел». И забрали нас в Румынию. Потом снова пришли русские. Воспитался я в своем приходе. Был певцом, звонарем».

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

Учителями о. Иоанна  были знаменитые в старообрядчестве архиереи — Иосиф (Моржаков) и Никодим (Латышев). Память об уроках, полученных от епископа (а с 1961 г. архиепископа) Иосифа, постоянно присутствует в рассказах о. Иоанна. После кончины Иосифа, когда Кишиневский епископ Никодим (Латышев) возглавил старообрядческую архиепископию в Москве, о. Иоанн, будучи уже священником, стал в Молдавии фактически его правой рукой. Помимо совместного служения в Кишеневе и в родном селе владыки Старой Добрудже, архиепископ Никодим вызывал о. Иоанна для решения многих духовно-административных вопросов.

В 1986 году, после кончины Никодима, местоблюститель старообрядческой архиепископии епископ Анастасий (Кононов), возвел о. Иоанна в протоиереи и назначил благочинным Кишиневской епархии. В тот же день был рукоположен в диаконы и сын о. Иоанна - Константин Иванович (скончался в 2005 г.), уже не один год руководивший хором и звонами в Куниче. Родословную в приходе продолжает и сын Константина — Роман, являющийся стихарным и руководителем хора.

Обучение настоятеля куничанского храма св. Флора и Лавра у епископов Иосифа и Никодима многом способствовало формированию высокой культуры старообрядческого богослужения в селе. Отец Иоанн не просто хорошо разбирается в Уставе, знает традиции богослужения, колокольного звона в своей общине, он понимает и ценит особенности местного пения. При нем богослужение  ведется очень чинно; каждый его жест, шаг, взгляд, благословение, возглас, все движения отработаны десятилетиями. Возгласы он произносит торжественно, неторопливо, действительно, молитвенно. Ловишь себя на том, что ты находишься не в  сельской церкви, а в столичном соборе.

Записи бесед с о. Иоанном Андронниковым стали основой для уточнения наблюдений над традициями старообрядческого пения в Куниче. Как мы увидим, протоиерей на все вопросы смог дать очень ясный ответ, каждое явление было охарактеризовано им полностью: существовало ли всегда, возникло позднее, кем принесено, на что похоже и т. д.:

«Во времена моей молодости, когда мы были в Румынии, у нас служили в первом часу ночи всенощное бдение. С полночи начинали».

 Эта традиция является характерной особенностью приходов Румынии. В России в настоящее время ее сохраняют только два прихода беглопоповцев в Каснодарском крае в Приморско-Ахтарске и хуторе Новопокровский, где прихожане являются румынскими переселенцами. С праздника Воздвижения и до Благовещения служба начинается ночью и сразу, без перерыва, следует Литургия.

Приехал к нам владыка Иосиф. Ну, кончили всенощное,  ну, священник там входную делает (т. е. читает входное правило перед служением литургии, Н. Д.). «Пошли, пошли» — говорит владыка Иосиф.  «Бери книгу». А я тогда дьяком был. «Бери книгу».  Я взял книгу и —  ирмосы «Волною морскою». Я разложил книгу, налойчик взял, поставил. «Ну вот, слушайте, как лучше петь».  Вот запевает. А у нас редко пели, так  «напевкой». И вот… «Или, — говорит владыка, — вот, значит, вот (отец Иоанн поет при этом. — Н. Д.). Я говорю: «Конечно так, владыко». «Ну, так вот, отец Иван».  То есть давай, — говорит, немножко убыстрять». Ну и начали немножко.

Как видим, начало московского влияния точно известно.

 Да, да, да. Я с того времени, когда мне владыка Иосиф сказал это все… ну и начали немножко мы круглить, да.

 Фактически епископ Иосиф  в 40-е 50-е годы ХХ столетия  в молдавско-дунайских  (то есть в бессарабских) приходах явился проводником российских особенностей служения и пения. Как видно из слов отца Иоанна, пели в то время в Куничах намного медленнее, господствовала «напевка». Новое, по их понятиям, пение заключалось в убыстрении темпа («немного круглить» — по местной терминологии).

Реакция на это, как и полагается в старообрядчестве, не заставила себя долго ждать.

Потом один старик был, встретил меня: «Ты хто, руководитель, или хто». Что такое. А он родственник был. А я говорю: « А в чем дело?» А что ты, — говорит…в твоих руках вожжи. Ты как запоешь, так и пойдет. Что ж ты распустил «напевку». Новое. Такие недовольства были. Мужчины, старики, по году не ходили в церковь. «И что завели. Ну, если мы видели? Ну, нету же его». Один сосед, вот и сейчас живет, борода была такая длинная, год не ходил в церковь. Потом пришел. Ну. Недовольство большое было, как сказать. В деревне.

Прихожане, очевидно, четко осознавали особенности своего пения. Для них достаточно было немножко изменить даже не версию напева, а что-то из музыкально-выразительных средств, чтобы охарактеризовать это словами «распустить «напевку»» (обращает на себя внимание и то, что свое пение они называли — «напевка»).

А раньше, как запоют, зажмурятся старики и кричат. А когда уже владыка Иосиф, потом Никодим говорить стали, уже начали немного округлять. Стало пение «круглее».

Помимо убыстрения темпа, изменения, как видно, коснулись и уменьшения громкости, и некоего окультуривания исполнения. В настоящее время в общине пение громкое, но не превышающее приемлемый уровень. В куничском хоре чувствуется некая монолитность, спетость.

А раньше — ты Боже мой! Сила была, народу было, стариков. Абрикосов тогда был в Москве (секретарь старообрядческой архиепископии. — Н. Д.) «Вот, — говорит, — собьют Москву». Вот такое пение у нас было. И басы были, и тенора.

Выражение «сила» опять подчеркивает мысль о спаянности всех поющих. Куничский хор предстает как единая волна.

Подчинение Московскому центру продолжалось на протяжении второй половины ХХ века. Оно касалось всех форм жизни и традиций общины.  В 1991 году отцу Иоанну пришлось встретиться с митрополитом Браильским Тимоном. Это был первый приезд в СССР главы автокефальной старообрядческой церкви Румынии. После посещения Москвы, встречи с митрополитом Московским и всея Руси Алимпием, на обратном пути в  Румынию Тимон остановился в Кишиневе. На службу пригласили и отца Иоанна. Вот как он это описывает:

Я вот, когда был в Кишиневе сейчас, с румынским митрополитом…  Запели славник празднику Преображения «Преобразуя…». А я стою коло митрополита. А один священник, румынский говорит, по-румынски же: «Ежели знаешь крюки, так становись, ежели  нет…»   (О. Иоанн, как и все старообрядцы этих мест, знает румынский язык.— Н. Д.). Я молчу. Ну, когда митрополит запел, я как дал голосом…Они мне все, эти румынские: «Поближе к митрополиту, поближе». Они думали, что у нас крюковое пение не на высшем.

Конечно, у них пение отличается. У них даже язык ломаный. Они поворачивают, вот, например: «Премудрость прости, услыши от Иона. Надо же от Иоанна. Как-то на ломаном языке получается и все. Один митрополит хорошо говорит на русском, чисто русском языке. Он моих годов. А пение отличается. Ну, похоже, как и наше пение старинное. Как у нас было, при румынской власти. Так и вот и они поют сейчас.

Как хорошо помнит он сейчас свое прежнее пение и чувствует происшедшую в нем за десятилетия разницу! При этом он называет прежнее пение «старинным», в отличие от московского, которое хоть и «круглее», и по певческим книгам.

Ну, конечно, и сейчас наше пение немного не сходится с Москвою, с Кишиневом, но по крюкам. Кишинев — больше под Москву. Ну, что Москва так, а мы — по-своему. Вот я скажу за Добруджу (Село Старая Добруджа, недалеко от Бельц, где о. Иоанн служил с архиеп. Никодимом. — Н. Д.). Вот там служил архиепископ Никодим. Двадцать лет мы с ним служили, на престольные праздники. Там очень красивое было пение, старинное такое, очень. А когда стал служить отец Епифаний,  и то испортил, и по книгам не так точно. Думал, так сказать, поставлю пение. А и то потерял. Но я не хочу. Кто приедет: «Нет, отец Иван. Пусть будет так оно». Как было, так и остается. Ну, и не хочется ломать, как сказать.

Этот подход свидетельствует о мудрости настоятеля. Изменения, которые имели место, не сломали, не испортили пение. То, что предлагал епископ Иосиф, только улучшило, облагородило исполнение, но не разрушило традиций общины, которым сохраняют верность и священник, и певцы хора. 

Иное дело случай, имевший место в общине села Старая Добруджа. Чтобы его понять, необходимо дать разъяснение о тенденциях, которые имели место в пении общин всей старообрядческой Церкви. Дело заключается в том, что примерно с конца 1970-х годов в старообрядчестве стал распространяться авторитет и значимость хора Нижегородской общины. Тогда в общине собрался коллектив молодых певцов, которые начали точно, буквально «от» и «до», исполнять песнопения по  крюковым версиям, изложенным в певческих печатных книгах. Эту практику нижегородцы преподносили всем старообрядцам как критерий грамотного, и, главное, древнего, с их точки зрения, пения. Эпигоны начали разносить славу о хоре по разным приходам. Пение нижегородцев стало авторитетным и в Москве, хотя сломать Рогожские традиции в 1970-1980- е годы  удалось.  Значительного  влияния нижегородцы стали добиваться в периферийных местах. На южные общины, в том числе молдавские, это пение производило большое впечатление и своей, несколько академической постановкой голосов. Служивший в то время в Кишиневе священник отец Григорий, приложил много усилий к тому, чтобы быть похожим на Нижний (тогда – Горький), или, как выражаются в обиходе — в целом, на Россию, на Москву. Этому-то явлению и поддался сельский священник из Старой Добруджи, не пожелавший прослыть «неграмотным» или «деревенским». Неудача, постигшая его, о которой говорит отец Иван, вполне объяснима. Община Старой Добруджи, являясь замкнутой, сельской, не смогла забыть своего пения, тем более такого, которое не решался менять даже архиепископ Никодим.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

Этому, древнему пению и отец Иоанн дает высокую оценку. В нем много мелизматических украшений. Это пение идет в медленном темпе, имеет своеобразное звукоизвлечение. Нововведения, привнесенные священником, испортили свои традиции и не создали новых. Полученная характеристика сложившегося положения в Добруджинском приходе, очень интересна для будущего научного изучения.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

Дальше продолжает свой рассказ отец Иоанн:

Пели по рукописным книгам. Да, рукописные, даже «Ирмосы» были рукописные. При моей памяти перешли  на Калашниковские. Ну, как-то яснее. Книги привезли с России. Новые все. А те, закапанные воском. Света не было, все с огарочком стояли старики. Я слеп.

Таким образом, Москва принесла и новые письменные источники — книги, выпущенные в начале ХХ века Л. Калашниковым. Они были одобрены старообрядческими соборами и сразу получили распространение в российских приходах. В Бессарабию их завезли опять же при епископе Иосифе. В селе пользовались рукописными книгами, большая часть из которых и попала в Бессарабское собрание  научной библиотеки МГУ. Рукописи, причем местного письма, и сейчас есть в общине. Особенно интересна рукопись службы св. Флору и Лавру, престольному празднику храма.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

По книгам мы пели славник[22], а все такое — по «напевке». Пели по книгам. Как было, так и сейчас остается. По крюкам пели, ну а как же. Я крюки знаю. Я, когда малым был, ну, мне лет 16, 17 было, так здесь один старичок обучал нас пению. Потом был Давыд Васильевич. Они хорошо знали пение.

А сейчас у нас почти все девчата (девчатами он называет своих сверстниц, двух руководительниц  клиросов, которым в 1991 г., когда делалась эта запись, было около 60 лет – Н. Д.) знают крюки и крюковое пение. Открывают и по крюкам поют.

Из слов настоятеля видно, что нотацию в приходе знали. Трудно пока сказать, что понимается под «знанием крюкового пения» современными певицами. Одно дело, если люди помнят версии напевов наизусть, другое — если они проходили специальное обучение крюкам и владеют ими. Но, действительно, в хоре нет резкого разделения на тех, кто поет уверенно, и тех, кто только подпевает. Возможно, в этом также одна из причин ровного, уверенного исполнения.

Пели мужчины.

Женщины на клиросе появились при мне, при памяти владыки Иосифа. Женщин до этого не было. А он, когда приехал первый раз в Кишинев, в Куничу и говорит: «Надо женщин приучать. Потому что на женщинах все останется, вот основа». Он, знал, что уже в России на женщинах держалось. А у нас это еще не принято было. Ну, решили, давай, подучим. Отец Сафроний Череватов служил тогда здесь. Он взялся учить. Я тогда дьяком был.  Начали девчат учить и на клирос поставили. И, новое… Такие недовольства были. Те же старики по году не шли в церковь. «И что завели. Ну, если мы видели это. Ну нету же этого. Потом привыкли и вот осталося. Вы сами видите».

Указку — это недавно. Это при моей памяти уже указку ввели, указывать чтобы. А то так, зажмурятся и запели.

Опять — российское влияние.

Здесь все местные, приезжих никого, ни одного.

Чтение у нас, почти, как оно было. Как я еще маленький рос, так и ничего не меняли.

Разница в чтении многих богослужебных текстов, по сравнению с российскими приходами, ощущается. В общине нет четкой дифференцированной системы погласиц.

По-разному читали в прошлом. Есть чтецы, которые немного иначе читают. Был такой случай. Когда владыка Иосиф приехал сюда, на службу приехал один дьяк из Сыркова. Там у нас маленький приход, тридцать домов. Священника никогда не было. Я их обслуживаю. Так этот дьяк на всенощной читал ексапсалмы. Когда начал читать, владыка Иосиф спрашивает: «Кто это? А что это?». А я говорю, а что, владыко, в чем дело? «Да смотри, как он читает. Ай, яй, яй» Сейчас этого не умеют. Я немного помню. Так умильно, а голос резко (т. е. — четко — Н. Д.).  Никто не перенял, так вот и забросилось все. А я мог бы это, я помнил. Ну, есть особые чтецы, умеют читать и ексапсалмы, и канон, но редко. В основном, нет их уже. Были в моем возрасте.

Эти высказывания  настоятеля похожи на рассказы старообрядцев российских приходов, когда заходит речь об утрате, потере, угасании религиозной жизни.

На богослужениях, которые пришлось фиксировать в 1991 году, чтение в приходе было ровным. Фактически все молитвословия читались одинаково. Правда, необходимо принять во внимание то, что много текстов поручали читать юным девочкам. Чтение же самого отца Ивана, его возгласы очень колоритны, отличаются от возгласов, произносимых во время богослужения российскими священниками-старообрядцами. В них проскальзывают мелизматические украшения, свойственные традициям южных приходов.

Важное отличие, сохраняющееся в старообрядческом церковном пении Куничи (то, что роднит его с пением в других «липованских» общинах, но отличает от «московского») - отсутствие унисона в исполнении.

Не было этой строгости. Давно, ну, сколько лет, и когда я был уставщиком, тогда сорок человек на хору было: двадцать мужчин и двадцать женщин. Давно, конечно (не было унисона в пении. — Н. Д.).

Как видно, московское воздействие на жизнь и традиции прихода не затронуло эту особенность исполнения. Не отменил ее и владыка Иосиф.  Пение в храме все многоголосное, даже когда хор поет на одной высоте слово «Аминь». Но многоголосие здесь необычное. Никто из певцов не подчеркивает, что он поет первым или вторым голосом. Для всех хористов это пение в один голос. Нет разделения на тех, кто поет сам напев, и тех, кто «вторит», то есть удваивает его в терцию. Версия напева слышна, очень четко. Сами напевы типологически сходны с напевами других общин. В этом хоре может петь любой старообрядец. Это пение с терцовым удвоениям основного напева, но  не гомофонно-гармонического склада.  В нем нет четко выраженных аккордов. Как будто это пучок голосов. Каждый из исполнителей в определенном фрагменте поет письменную версию, а в другом, отступает от нее вверх, или вниз по диапазону. В некоторых местах письменная версия изменяется всем хором, по установившейся местной традиции, то есть «напевке». Чувствуют певцы, что наступает трудный мелодико-ритмический оборот, и изменяют его, создают свой. Фактически, куничское пение, можно отнести к типу вариантной гетерофонии.

Пели всегда громко. Да, всегда. Все. Аж трещит все. И Великое славословие и все. Не имели понятия, что надо тихо петь.  И сейчас так поют.

Старые певцы тонко указывали, что в настоящее время поют в общине не так громко, как раньше. Настоятель не разрешает. Но, если он уезжает, то они позволяют себе петь так, как  было в прошлом.

Динамика пения ровная всегда, на всех богослужениях, при исполнении всех песнопений.

Отдельно следует сказать о колокольном звоне в Куниче. Сам некогда звонивший и научивший звону своего сына Констанина о. Иоанн рассказывает:

У нас были звонари. И я вот, звонил, причем был первый звонарь в деревне. Потом запретили, почти двадцать лет закрытие было. Лет шесть как открыли. Одна женщина хлопотала.

Нас учили, подсказывали. На похоронах — траурный звон. На Апостоле, это недавно диакон завел. Когда читается Прокимен перед Апостолом, колокол ударяет четыре раза, как предвестник. Пред Евангелием — редко звонят. По Уставу положено.

Звон в общине, действительно, хороший, и на звоннице удалось сохранить несколько десятков колоколов.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

Благодаря этому, служба, с красивым ярким пением еще больше  расцвечивается.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

В конце Литургии, при пении 33 псалма «Благословлю Господа на всяко время» священник раздает верующим антидор. Так принято во всех южных приходах. Начинается чтение Поучения. Потом  следует ограждение крестом. Чтение  в этот момент прерывается, и хор запевает стихиру «Иже крестом». Потом снова продолжается чтение Поучения. Это тоже специфически местная традиция.

В отличие от российских приходов, на службе в Куниче, при чтении Апостола, Евангелия, верующие не наклоняют голову. Священник поясняет:

Не было этого, не было. Так оно идет.

В Куниче постепенно перестают молиться сорок Псалтырей по умершему, как принято в России. На вопрос, не является ли это нововведением, настоятель дал ответ:

Раньше, шесть недель беспрестанно читалась Псалтырь. Беспрестанно. Вот собираются три, четыре человека и шесть недель беспрестанно читают. Это называлась «неугасимая» (т. е. в буквальном смысле, непрерывно читающаяся, — Н. Д.). Но архиепископ Никодим запретил. «Что это. Это ж в гонения было, когда священников не было, церквей не было. А сейчас, выше всего — Литургия. Священники есть, церкви есть, проскомедия есть. Просфора — выше всего» — говорил он. Одна Литургия выше сорока  Псалтырей. Жертвоприношение. Я разъяснил людям в церкви. И у нас это перестали делать.

В Российских приходах, как поповских, так и беспоповских, продолжают соблюдать традицию чтения сорока Псалтырей.

Итак, богослужебные и певческие традиции, существующие в Куниче, давно откристаллизовалось, вошли жизнь общины и ее прихожан. Певцы исполняют любое песнопение, не чувствуя страха перед трудностями. Они поют их так же, как говорят на родном языке. Расшифровка фонограмм куничинского пения позволяет выяснить особенности мелодико-ритмического склада местной «напевки». И можно сделать вывод, что пение здесь  более высокого уровня, нежели в других старообрядческих общинах Бессарабии. Единство хора, с очень четкой дикцией, проявляется во всех музыкально-выразительных средствах. Поют здесь медленно; все богослужение, пение, шествие по храму священника идут без всякой спешки, как бы в застывшем времени. Все здесь естественно: регистр, громкая динамика, хорошо усвоенные певцами напевы, четкая артикуляция. Удивительно, как исполняются местными прихожанами песнопения из непевческих книг (например, стихиры). Книга поднимается вверх перед хором, в котором могут петь до пятидесяти человек. На большом расстоянии очень трудно разглядеть книжный текст, но все исполнители поют стихиру слаженно и отчетливо. Сразу вспоминается выражение настоятеля — «сила», подчеркивающее единство общины в пении и, в целом, в молении, в жизненном укладе.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

Вместе с тем, певческие традиции, как впрочем, и вся старообрядческая культура села Кунича, в последние десятилетия не избежали и трансформации. Последние полевые исследования 2005-2006 гг., присутствие на богослужениях в куничском храме, беседы с прихожанами и о.Иоанном это подтверждают. Меньше стало служб («Раньше мы молились особо почитаемым у нас святым, а сейчас этого нет»). Изменилось и само пение. Это замечается сразу, как только  попадаешь в храм. Ускорился темп исполнения («А раньше все шло неспешно»). На службе теперь отчетливо разделяются пение правого и левого клиросов. На левом — поют в основном пожилые  певицы, придерживаясь местных традиций, и руководит левым клиросом Фекла Кондратьевна Макарова. Правый же клирос, а им руководит внук о. Иоанна Роман Константинович Андронников, все более ориентируется на «московские» (а точнее на нижегородские) вкусы. В начале 1990-х годов, настоятель куничского прихода, о. Иоанн, был противником нововведений, сторонником сохранения своих традиций, но, как показала жизнь, устоять перед ними оказалось невозможным. В результате: на богослужении возникают  разногласия, даже осложнения. Заканчивает пение правый клирос, вступает левый. Вначале хористы пытаются держать   высоту правого клироса, но во время исполнения постепенно понижают звучание. Возникает некая дисгармония. Из-за этого теряется единство, качество всего служения.

Записи бесед с ними, сделанные Н.Г.Денисовым в августе 2006 г.,  исключительно важны для прояснения сложившейся ситуации. Забегая вперед, скажем, что повествование Ф. К. Макаровой  удивительным образом совпадает с рассказом о. Ивана о своем же приходе, который был произведен за 15 лет до этого — в 1991 году.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

Фекла Кондратьевна Макарова (1936 г. р.), которую в селе чаще именуют тетей Олей, является опытной певицей.  При храме в Куниче она с раннего детства:

     - Мы бедно жили. Отец у нас  погибший, а  нас, детей,  много было. В церковь куничскую ходили молиться тогда только богатые (в довоенное время, — Н. Д.). Туда одежда должна была быть лучшей.

Я еще не могла доставать до шкафчика, а уже была на клиросе. Мне ставили скамеечку.

Мама говорила, что еще в 3 года, когда  не могла выговарить, я пела «Елицы во Христа».

 Я то воспитывалась больше в монастыре. Там выучила крюки. Нас матушки учили крюкам. Потом монастырь разорили. Тогда стала ходить в куничский храм.

Всю жизнь я при храме. О. Софроний Череватов привлек. Ни одной службы я не пропустила.

Каждое день я молюсь полуношницу), утреню, правило иноческое, 12 псалмов. С 4-х  до 10 утра это продолжается.  Вечером: вечерню, павечерницу, правило иноческое. 20 лет уже так.

Когда молишься за какого-то человека, то чувствуешь — какой он. Независимо от того, за живого молишься,  или за усопшего. Постепенно я стала это замечать. Тогда стала молиться  крепче. Если человек нехороший, надо усердней молиться.

 С юных лет я ходила молиться по покойникам, псалтырь читать.  Порой, все идет легко, а в другой раз — не дается. Значит, не угоден был Богу человек, грешный был. Попробуй, вымоли его, если он в церковь не ходил. Господь не хочет смерти грешнику. Дает болезни. Лежит в постели человек. Ведь в каноне «За болящего» есть  такие  слова: «отъ урока злыхъ человекъ и  напрасные смерти» спаси Господи[23].

С 2 часов ночи до 3-х надо молиться, когда все движение почивает. Тогда молитва доходит…. Ведь как говорится  «всяко ныне отвержемъ житейску печаль»[24]. Лампада должна гореть и свечи.

При любом искушении надо молиться, вымаливать. Как Господь говорит: «…толцыте и отвезрется»[25]. Святым надо молиться. А святые, уже Богу.

Каждый день надо молиться. Не помолишься, никакое дело не получится.

    На вопрос, было ли Вам какое-то знамение, видение, что Вы посвятите жизнь  храму, Богу? Тетя Оля отвечает:

 - Во сне было вот что. О. Константин Лепилов, будучи молодым, захотел на мне жениться. Меня готовили ему в жены. Я не хотела. А мама со всей силы настаивала.  И мне было видение. Я в церкви. Вижу, стоит Исус Христос. Ноги босые. Я его вижу, и он мне говорит: «Иди за мной». Он пошел на холм, а я за ним. Мне было лет 18-19 тогда.

Я проснулась, встала, с нетерпением бегу к маме и говорю об этом. А она мне: «Не одевай мне очки. Знаю я тебя. Ты что, хочешь босяков в мужья? Этот-то, кандидат в священники». Замуж я так и не вышла.

Далее беседа касалась сравнения старых певческих традиций в Куниче с «новыми», которые вводит руководитель правого клироса Роман  Андронников.

Вопрос. Давайте поговорим теперь о пении в Вашем храме. У Вас правый клирос выше поет, одноголосно. Почему?

- Правый клирос — он сильнее, выше подымает. А мы стараемся, уже под него. Правильное пение, я имею в виду, это чтобы слова сходились (имеется в виду четкая дикция и синхронность обоих клиросов, — Н. Д.).

Вопрос. Но ведь раньше у вас ниже пели?

-  Да. Я ему  говорю (Роману, руководителю правого клироса, — Н. Д.): ты ищи себе напарника таково, как ты, чтобы было одинаково.

Раньше Вы пели многоголосно?

- Сейчас этого нет. Узнали, что надо единогласно. У нас, как бы обычай был — кто громче. Даже перекрикивали друг друга.

А если Вам  скажут спеть по-старинному, Вы споете?

- Споем. Мы-то не по-новому поем. Как пели, так и поем. Помню, как пели прокимны, Аллилуиа, «Слава тебе Господи». Были старики. Они пели. Потом протодьякон Константин перевернул, а Роман еще больше.

Вы учили в приходе крюкам?

- Учила и учу: читать, петь. Приходят мальчики, девочки.

Расскажите про служение о. Ивана.

Он раньше лучше служил. Он от стариков все позаимствовал, здесь уже.

- А вообще,  отличается Ваше пение от других приходов?

- Отличается. В каждом приходе немножко, но не так. Раньше больше по «напевке». Раньше даже Херувимскую песнь без крюков пели. А сейчас пошли по-новому. У нас есть еще старики, человек 10. А Роман нам говорит: «надо не тянуть». Ну что, я бессильна.

Вы говорили про монастырь. А служба в монастыре отличалась от храма?

- Да. В храме — по куничски. А у нас в монастыре было больше приезжих. С России приезжали матушки. Они руководили. В Куничах больше кричали. А в монастыре, потише пели.   Раньше на праздник св. Флора и Лавра мы все стихеры[26] пели по крюкам. Также и кондак. Церковь у нас посвящена этим святым. По преданию, ходили и выбирали место для храма. Облюбовали его. Оно посреди села. А потом говорят: «Давайте посмотрим, а в какой день мы нашли это место? Оказалось, в день Св. Флора и Лавра». Старики так рассказывали. В куничском храме женщин не было (имеется в виду, что женщин не было среди певчих на клиросах. – Н. Д.). А потом пришли. Многие мужчины у нас в протесте ушли.  Жалобы писали владыке. Владыка объяснял: «Разве не жены-мироносицы первыми возвестили о воскресении Христа?» Мужчины ходили у нас только с бородами. Все было очень строго. Служили с полуночи. Священник о. Константин новое принес, с Кишинева. Но там по нужде, город. Ведь мы поем «Заутра услыши гласъ мой»[27], «Слава показавшему намъ светъ»[28].  А у нас вечер на службе. Книги были рукописные. Были такие люди, писали иконы, книги. Способные были на это дело.

Раньше и у нас в шубках ходили, как в Румынии, а после войны забыли. Платки всегда на узел повязывали. Только в монастыре, кто ходил на клирос, под булавочку. 

На Пасху мы ходили на кладбище, пели пасхальные песнопения. На Рождество — по домам. И теперь ходят: дети, мальчишки. Они  поют ирмосы первой песни канона, кондак, величания, задостойники. Наизусть поют. Ко мне приходят поучиться.
По покойнику у нас читают сорокауст, сорок псалтырей. Нанимают людей. Ведь как сказано: «и душамъ нашимъ полезное сотвори»[29]. А раньше читали «неугасимую». В течение сорока дней, четыре человека непрестанно читали псалтырь. Это исчезло.  При владыке Иосифе еще было.

А древнее пение уходит.

 За «новое пение» последнее десятилетие ратует Роман Андронников (1976 г. р.). Он обучился крюкам, слышал пение в разных приходах, собрал много детей на клирос. Результатом его «нововведений» явились и ускоренный темп, и повышение тесситуры, и чистая монодия. Он стихарный, поставлен в эту степень епископом Тимоном Кишиневским в 1989 году[30], и помимо руководства правым клиросом, является теперь в общине и главным уставщиком (в приходах Бессарабии таких людей называют — дьяки)[31]. Поэтому Роман - дьяк в храме, «дьякует». Он отстаивает свою позицию и в отношении пения: петь строго в унисон, по крюкам. С его точки зрения, это правильно, грамотно, не «по-деревенски».

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

В ходе беседы с ним всплыла интересная тема: обучение крюкам. В советские годы у старообрядцев не было специальных школ для обучения знаменной нотации в общинах. В большинстве приходов крюковому пению обучали тайно, на дому, у опытных учителей. Каждый осуществлял это, как мог,  у каждого была своя методика. Изучение этих методик не только интересно, но и чрезвычайно важно для исследования истории и теории древнерусского богослужебного пения. Представленный Романом рассказ вносит существенную лепту в эту проблему.

- Учил меня всему отец — протодиакон Константин. В первую очередь обучал он гласам, пению по гласам. Я только начинал себя помнить, мне было годиков 4, 5. Он мне напевает стихеру со словами. Я запоминаю мелодию. Потом он просто намычит, и я должен узнать — какой это глас. Отец делал это утром, вечером.   Где бы мы не были:  во дворе, на улице, дома, он постоянно пел стихеры, и я должен был узнавать глас. Если я не отгадываю, он поет стихеру другого гласа. Так продолжалось до тех пор, пока я не выучил все гласы.

Когда я четко выучил напевы, он меня заставил петь воскресные стихеры на глас. Например, «Вечерния наша молитвы» (в первом гласе) и т. д. В 5 лет я уже читал по- церковнославянски. Поэтому, мне нужно было запомнить только напев.

После этого, и таким же образом, он учил меня запоминать подобны. Выучили мелодии подобнов.. Тогда он,  берет книгу, находит текст какой-нибудь стихеры и, вначале сам поет ее на подобен, затем меня заставляет.

В 12 лет я стал крюки учить. И делал я это таким образом. Я знал многие ирмосы наизусть. Беру книгу, нахожу ирмос, гляжу на крюки и вспоминаю напев, как поют его в храме. Например, ирмос «Твоя победительная десница». Я его наизусть пою и гляжу на крюки, хотя их и не знаю. Запоминаю, на каких крюках какая мелодия. Потом открываю другую книгу, нахожу другой ирмос, мне незнакомый. Сравниваю крюки, нахожу то же написание, и таким образом, вспоминаю мелодию. В тех местах, где не нахожу сходных знаков, спрашиваю отца. Он напевает мне это место. Вот таким образом, я сам начинал учить крюки. Отец смог по крюкам спеть все, хотя не знал  — как какой крюк называется. Так я с подсказкой и интуицией овладевал этой грамотой. На кулизмах[32] долго  сидел. Ведь пишутся они одинаково, а поются в разных гласах по-разному. По началу, когда я смотрел на крюки, думал, что никогда их не выучу. А выучил. В основном на ирмосах и славниках я это делал. Многие из них я ведь мог петь наизусть.

Так было  каждый день. Обычно вечером, отец кладет меня рядом с собой и заставляет петь до тех пор, пока я не усну. И так было каждый день, по 2, по 3 часа. Или, это было обычно в пятницу. У нас в семье, как правило,  банный день. С утра до обеда он зубрил со мной Антифоны. Я должен был выучить их наизусть, чтобы в субботу вечером на всенощной уметь руководить хором. Так он готовил меня к службе.

Потом я уже пошел к бабе Оле (Фекле Кондратьевне, — Н. Д.) Макаровой изучать крюки с названиями. Она показывала мне крюк, говорила его название, пропевала. Дома я должен был это запомнить. Но все это было устно. В тетради мы ничего не писали.

А параллельно всему этому, все эти годы я изучал Устав церковной службы. Помогал отец, и те, кто дьяковал на клиросах: баба Оля и ее подруга. В 12 лет я уже мог провести службу. В 1992 году  полностью стал руководить на правом клиросе.

До 15 лет я выучил пение и Устав. 10, 12 лет надо на обучение.

Отец меня любил и считал, что я  должен знать крюки…

 

Политические изменения в жизни бывшего, некогда единого государства, сказались на жизни, богослужебных традициях куничского прихода. Село Кунича славилось тем, что его обитатели поставляли на всю страну веники, торговали сухофруктами, грецкими орехами. Поэтому жили в советские годы здесь очень хорошо. Съездить зимой в Россию, продать орехи, в обиходе у людей называлось «слетать в космос».

Политические и экономические потрясения, выпавшие на Молдову после распада СССР, отразились на жизни старообрядцев всей Кишиневской епархии. Как это ни странно, но на куничском приходе это проявилось особенно болезненно.  Жители других старообрядческих сел нашли определенный выход из сложившейся в Республике ситуации. Так, в селе Старая Добруджа стали заниматься культивированием роз, и этот товар имеет сбыт в ближайшем  городе Бельцы. В селе Покровка выращивают фрукты и отвозят в пограничные с Молдовой украинские фабрики по их переработке. Постоянным же рынком сбыта с. Кунича являлся райцентр Каменка. Этот город оказался в настоящее время на территории Приднестровья. Таким образом, село лишилось главного места сбыта своей продукции. Это и привело к тому, что именно  из  Куничи усилился отток людей в разные страны ближнего и дальнего зарубежья на заработки. В некоторых семьях мужчины живут и работают вдали от дома более десяти лет. Разбитые дороги, забитые дома — такова нынешняя картина самого крупного и самого цветущего некогда прихода Молдавской епархии. В 2006 г. священнику о. Иоанну Андронникову минуло 87 лет.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

Преемников ему в селе нет, и покидая Куничу в августе 2006 г., трудно было избавиться от чувства, что приход церкви св. Флора и Лавра находится на грани большой катастрофы.

Вместе с тем,  исследования, поведенные в Куниче в 1973-2006 г. позволяют говорить об удивительном культурном потенциале, который столетия не давал приходу св. Флора и Лавра прекратить свое существование.

Генеалогия старообрядчества в Бессарабии

Думается, что исследование этого культурного потенциала позволяет заключить, что самое старое старообрядческое поселение Бессарабии село Кунича сохранит свое значение уникального центра книжности и певческих традиций старообрядцев междуречья Днестра, Прута и Дуная.

 
 


[1] Близкие выводы на основании рукописного «Сказания о староверцах, живущих в земле Молдавской...» делает М. И. Лилеев, упоминая Куничу среди поселений старо­обрядцев в Бессарабии, возникших после перехода игнат-некрасовцев в подданство султана.— См.: Лилеев М. И. Из истории раскола на Ветке и в Стародубье XVII— XVIII вв. Киев, 1895. Вып. 1. С. 262.

[2] Ермакова Л.И. Сельскохозяйственная и бытовая лексика русских говоров Северной Молдавии. Автореф. дис. ... канд. филол. Наук. Кишинев, 1964; Чижикова Л.Н. Этнографические особенности русского населения Молдавии // Советская этнография. 1973. №3. С. 28-42.

[3] Молдавия в эпоху феодализма. Кишинев, 1975. Т. 7, ч. 1. С. 166, 360; Зелен­чук В. С. Расселение и численность русского населения в Бессарабии XVIII— XIX вв. // Проблемы географии Молдавии. Кишинев, 1969. Вып. 4. С. 115—127

[4] Фольклорными и музыковедческими исследованиями в Куниче руководила О. В. Величкина, на выводах которой мы и основываемся. См. также: Богомольная Р.А. Русская народная песня в Молдавии. Кишинев, 1968; Савельева И. Старообрядцы в Молдавии и на Украине // Вестник Российского фольклорного союза. 2002. № 4. Она же. Музыкальная стилистика свадебных песен довенечного цикла старообрядцев северной Бессарабии и Буковины // Традиционная культура. 2004. № 2. С.63-70.

[5] Раскол и противораскольническая миссионерская деятельность в северной час­ти Бессарабии в 1903 г. // Кишиневские епархиальные ведомости. 1904. № 4. С. 1—2.

[6] Данные вместе с материалами по истории села получены от Н.Д. Замлынского, автора ряда очерков по истории Куничи, увидевших свет в районных изданиях.

[7] Аналогичные процессы характерны для поповских общин не только в СССР, но и за рубежом.

[8] Маргаритов С. Старообрядцы северной части Бессарабии // Кишиневские епархиальные ведомости. 1893. № 3. С. 65.

[9] Возможно, приводимые Е.Румянцевым материалы о древнем 1647 г. антимисе, привезенном из Средней России, объясняют посвящение старообрядческого храма свмч. Флору и Лавру, традиционно считающимся покровителями коневодства (Е.Румянцев. Не нами сие начато… С.130-134). Однако, как будет показано ниже, есть и фольклорные объяснения, почему церковь посвятили Флору и Лавру.

[10] Древность вечно живая. Кишинев, 2002. С.157.

[11] Выражаем особую благодарность Е.М.Сморгуновой, поделившейся своими материалами.

[12] По данным Л.Н.Чижиковой  на начало 1970 гг. в Куниче заключалось только 0,1% межнациональных браков, тогда как в старообрядческих же поселениях Покровке 1%, а Егоровке 6,4% // Чижикова Л.Н.Этнографические особенности русского населения Молдавии // Советская этнография. 1973. № 3. С. 32. Ср.:  В Подунавье и румынской Добрудже при смешанных браках также обычно женихи принимала старообрядчество (Сырку П. Наши раскольники в Румынии и взгляд на них румынского общества // Христианское чтение. 1880. Ч. 2. С. 442-443).

[13] В настоящее время иконописцем подвизается Николай Фомич Подлеснов.

[14]  ОРК и Р НБ МГУ № 2086, 754, 699, 697, 1838.

[15] К большому сожалению, на протяжении последнего десятилетия в Куниче, как и по всей Молдове начались частые кражи икон и книг, сопровождаемые при этом разбоем.

[16] С.Д.Маргаритов в 1880 г. оказался первым миссионером, посетившим Куничу. Он нашел, что православные священники мало внимания уделяли старообрядческому приходу, поэтому в селе не обнаруживалось на расположения, ни ненависти к господствующей церкви. – См.: Маргаритов С.Д.  Старообрядцы северной части Бессарабии. С. 65.

[17] Л.Н.Чижикова, специально изучавшая характер жилища в русских селах Северной Молдавии, считает, что русские первополеленцы вначале ставили, как и в России, срубы, но в нач. 1970-х гг. в Куниче таких срубов оставалось всего три // Чижикова Л.Н. Указ. соч. С.33-34.

[18] Поскольку «летопись» Донцова сохранилась лишь с 1929 г., то не случайно, что на ее страницы не попало известие о созыве в Куниче съезда, решавшего судьбу епископа «всея Бессарабии» Феогена (решения съезда были утверждены в 1928 г. собором в Браиле в Румынии). Донцов, однако, сохранил вырезки из газетной полемики между кишиневскими и измаильскими старообрядцами по этому вопросу (№ 2311/1). О деле еп. Феогена и противостоящих ему еп. Иннокентии и Ф.Е.Мельникове см.: Федорова А.И. Ситуация в Измаильской епархии в 30-х гг. XX в. // Липоване. Вып. 2. Одесса, 2005. С.62.

[19] Работы археографических экспедиций не прошли бесследно для куничан. Некоторые жители теперь, осознанно стали собирать  древние книги. Каждый  знает и помнит, что в их селе были ученые из Москвы, а их книги хранятся в МГУ.

[20]  Живая старина. 1994. № 2. С.37-39.

[21] Когда в конце 80-х годов о. Иоанну пришлось посетить в Москве Совет по делам религий, сотрудник Совета, курировавший в те годы старообрядчество, В. Г. Подшибякин встретил его словами: «Ну, Корень христианства пришел!?».

[22] Славник -  последнее песнопение в циклах стихир на всенощном бдении, которое предваряется словами малого славословия: Слава Отцу и Сыну... Как правило,  эту стихиру исполняют по книге знаменным столповым роспевом.

[23]  Канон «За болящего», песнь 8, тропарь.

[24] Перефраз из песнопения «Иже херувимы».

[25] Мф. 7.7.

[26] В старообрядчестве это слово пишется и поизносится через «е»: «стихеры», а не «стихиры».

[27] Из тропаря службы 1-го Часа в Великий пост.

[28]  Первые слова  песнопения Великое славословие. В древности, когда всенощное бдение служилось ночью, в  момент исполнения этого песнопения наступало утро. Первые лучи солнца светили сквозь окна алтаря. Если службу возглавляет архиерей, он, с зажженными трикирием и дикирием - трехсвечником и двусвечнком,   выходит к молящимся  и благословляет всех. По Уставу, соблюдаемому старообрядцами, хористы, для исполнения этого песнопения, сходят с клиросов и становятся у амвона, лицом к алтарю — к свету.

[29] Слова из молитвы о здравии, начинаемой «Милостиве Господи, спаси и помилуй рабъ своихъ…Избави ихъ отъ всякия скорби…» и  из молитвы за усопших, начинаемой «Покой Господи души усопшихъ  рабъ Своихъ…И елика  въ житии семъ яко человецы согрешиша…».

[30] См. фото.

[31] Дьяк— помогающий на службе прихожанин.  Дьяка не надо путать с диаконом! Диакон (греч.-..помощник) имеет священный сан, проходит таинство хиротонии. Помогающих же на службе священнику  прихожан  в Российских приходах  называют следующим образом:  стихарный (если человек поставлен в чтецы архиереем), уставщик (если он отвечает за устав службы), головщик или регент (если он руководит пением хора). В южных их называют одним словом  — дьяк.

[32] Кулизма — название одной из попевок. Попевка— мелодико-ритмическая формула, имеющая свое название, знаковое начертание, местоположение в структуре напева. Из  попевок складывается мелодия песнопений  в знаменном роспеве. Каждый глас имеет свой набор попевок, отличающий его от другого.

 

 

*По материалам издания:

Смилянская Е.Б., Денисов Н.Г. Старообрядчество Бессарабии: книжность и певческая культура. М.:Индрик, 2007, любезно предоставленных авторами для публикации на нашем сайте, за что приносим им свою самую искреннюю благодарность и признательность от администрации сайта.

 

______________________________________________________________________________________________________

Географические сведения*Бессарабия в составе России*Бессарабское общественное устройство*Земство в Бессарабии*Бессарабское дворянство*Церковь в Бессарабии*Бессарабские интеллектуалы*Бессарабская пресса*Пушкин в Бессарабии*Старообрядчество в Бессарабии